В начало
Ройфе А. О некоторых аспектах воздействия идеологии на формирование исторического мифа

На протяжении тысячелетий идеология определяла специфику мировоззрения человечества, формировала то или иное видение окружающей реальности. Одной из важнейших для идеологии сфер всегда оставалась история, причем различные социальные процессы провоцировали специфические трансформации идеологических установок.
Так, смена социального строя зачастую приводила как к забвению, так и к переосмыслению прошлого (яркие примеры последнего мы наблюдаем в отечественной историографии: так, в советское время послереволюционная история оценивалась позитивно, в то время как события до 1917 г. виделись деструктивными; однако после развала СССР ситуация изменилась: дореволюционное прошлое нашей страны все чаще интерпретируется положительно, и, в то же время, многие процессы советской истории получают негативную оценку).
А одним из проявлений таких сложных процессов как становление исторического сознания народа, поиск национальной идентичности оказывается формирование идеологической установки на удлинение своей истории. Оно может носить характер метафорический: происходить за счет символической передачи власти от более древнего народа к более молодому. Примером служит известная государственная концепция, сложившаяся в нашей стране в XVI в.: «Москва – третий Рим». Россия в данном случае предстает как преемница римо-византийской культурной, политической, религиозной традиции. Однако, зачастую удлинение истории обретает характер «фактический»: мы имеем в виду действительную убежденность людей в том, что история народа простирается в прошлое дальше, чем это принято считать. В зависимости от того, формируется ли эта убежденность на государственном уровне или частными лицами, можно судить о степени авторитетности данной идеологемы и силе ее воздействия на массовое сознание.
Рассмотрим примеры удлинения национальной истории, известные нам по античности и средним векам.
Существует вариант пролонгации своих национальных корней к той эпохе, когда на исторической арене присутствовали значимые для народа другие цивилизации. Тем самым утверждается, что собственная нация не хуже, чем те, которые прославили себя в истории. Так, автор одной из ранних польских исторических хроник, относящейся к началу XIII в., Кадлубек, в целях придания большего величия прошлому своей страны, описывает древнюю псевдоисторию Польши, которая включает в себя такие «факты» как битвы или дипломатические союзы поляков с Древней Грецией и Римом [4, С.22-25; 6, С. 17]… Такое удлинение истории свидетельствует о стремлении к возвеличению своей страны за счет придания ей значимых культурных характеристик – в данном случае это древние истоки, заявка на которые представляет попытку утвердить если не превосходство, то хотя бы равенство со знаменитыми цивилизациями.
Второй вариант удлинения национального прошлого проявляется в утверждении об этнокультурной преемственности по отношению к значимым для страны культурам. Так, большой известностью пользуется факт поиска римлянами своих греческих корней. Вергилий, творивший в эпоху императора Августа, в героическом эпосе «Энеида» одной из основных сюжетных линий сделал происхождение римлян от Энея и его спутников – троянцев, приплывших на Апеннинский полуостров после падения великого города. Благодаря этому сюжетному ходу римская история удлинялась на несколько столетий. Позднее подобным приемом пользовались и представители других культур. Причем среди европейцев особенно популярной была идея происхождения отдельных народов именно от троянцев. Так, французы возводили историю своего государства к Франсиону и его спутникам («по одной версии, Франсион был сыном троянского царя Приама, по другой – потомком Энея или брата Приама…» [8, C. 239]). Англичане первым правителем считали Брута, потомка Энея: «Согласно английской историографической традиции, могущественная держава бриттов существовала задолго до Римской империи. Вся дальнейшая история этих двух народов (до завоевания Британии Римом) служит доказательством физического и морального превосходства бриттов над римлянами и другими континентальными народами» [2, C. 288]. И на Руси мы встречаем сходные тенденции: в «Сказании о князьях Владимирских», возникшем в XVI в., род русских правителей возводится к императору Августу [5, C. 103-104]. Однако, удлинение истории не ограничивалось поиском ее греческих или римских корней; есть примеры апеллирования и к библейским временам. В частности, идея заселения Британии потомками Ноя [2, C. 290-291] или возведение эфиопами своей культуры к эпохе царицы Савской включают эти страны в христианский временной континуум.
Интерес к первоистокам национальной истории и, как следствие, их неосознанная мифологизация, обострились в Новое время. Возрос интерес к дохристианскому прошлому, фольклору… Причем отсутствие достаточно древних значительных эпических произведений провоцировало появление различного рода мистификаций: к таковым относят сочинения Оссиана, созданные в XVIII в. шотландцем Д. Макферсоном и представлявшие собой литературные обработки кельтского фольклора; в начале XIX в. сенсацией стало открытие чешских эпических сказаний, содержавшихся в Краловедворской и Зеленогорской рукописях, однако позднее ученые предположили, что их авторами являются филолог В. Ганка и писатель Й. Линда… На протяжении XVIII-XIX вв. в различных странах предпринимались попытки рассмотрения фактов собственной истории в контексте общеевропейской и соединения своей культуры с античным наследием. Так, один из теоретиков романтизма А.В. Шлегель «уже в 1803-1804 годах читал в Берлине лекции о «Нибелунгах», в которых сопоставлял германский национальный эпос с «Илиадой» Гомера и пытался установить его древние источники» [1, C. 7]. Сходные примеры есть и в нашей стране. Ярким примером является статья поэта и драматурга В.В. Капниста «Краткое изыскание о гипербореанах. О коренном российском стихосложении», в которой автор доказывает, что гипербореане – предки русских, и именно от них греки получили свои верования, науки и искусство… Впрочем, в XVIII-XIX вв. пролонгация истории не была не только заметной, но и уважаемой историографической позицией. Об этом с горечью и обидой свидетельствует, в частности, сам В.В. Капнист в черновике предисловия к ненаписанному сборнику статей о гипербореанах: «Толь важное открытие сообщил я некоторым просвещенным приятелям моим, и они сочли оное бредом!» [3, C. 563] Поэтому удлинение истории значимо в эту эпоху не само по себе, но как одно из проявлений общекультурного интереса европейских народов к своему национальному прошлому.
В ХХ в., несмотря на развитие исторической науки, социальная потребность в мифологизации истории сохранила свою актуальность.
Историческая идеология целенаправленно формировалась в нацистской Германии. Особое место в ее распространении занимало искусство, которое транслировало политические и культурные ценности фашизма. Идея превосходства германцев над другими этническими группами представала в литературе и в попытках приписать немцам ведущую роль в различных научных открытиях, и в стремлении удлинить национальную историю на тысячелетия назад. Так, в трилогии «Сага праотцев» (1925-1928) Г.Ф. Блунк изображал, согласно формулировке И.М. Фрадкина, «первобытную орду в ее развитии от каменного к бронзовому веку», причем «писатель и здесь уже находит признаки германской расы и свидетельства ее замечательных свойств» [7, C. 342].
Наконец, если мы обратимся к отечественной современной культуре, мы также обнаружим обилие исторических идеологем, преимущественно о нашем советском и дореволюционном прошлом. В ситуации, когда кардинально изменились оценки происходивших в нашей стране социально-политических событий, представления о прошлом подверглось ряду трансформаций. Но, если в науке обращение с историей было достаточно корректным, то в изданиях популярного характера она изменяется до неузнаваемости. Одним из основных лейтмотивов современной популярной литературы об истории становится не возведение российской цивилизации к древним, и не стремление сравнять их по времени возникновения, что уже имело место в историографической традиции прошлого. Им оказывается утверждение о древности славянской цивилизации, которая породила греческую, римскую, европейскую и др. Эту идею мы находим у Г.С. Гриневича («Праславянская письменность. Результаты дешифровки», 1993), В.И. Щербакова («Века Трояновы», 1995), В.А. Чудинова («Вернем этрусков России», 2006)… Эти авторы стремятся к включению своих теорий в поле академической науки, что не может не вызывать негативной реакции ученых. Если бы В.И. Щербаков ограничился написанием фантастического романа на ту же тематику («Чаша бурь», 1985), он не спровоцировал бы осуждения историков. Но «Века Трояновы», написанные через десять лет после романа, были изданы как книга для учащихся старших классов в издательстве «Просвещение», марка которого в нашей стране десятилетиями выступала гарантом достоверной информации. В.А. Чудинов, обосновывая свое «научно»-правомочное обращение к теме этрусков, указывает на то, что он является доктором философских наук, председателем Комиссии по истории Древней и средневековой Руси Научного совета по истории мировой культуры Российской академии наук, академиком Российской академии естественных наук, директором НИИ древнеславянской и древнеевразийской цивилизации Академии фундаментальных наук. Все это способствует формированию в общественном сознании идеи о признании учеными древнего происхождения славян, хотя академический мир и отрицает эту теорию. Т.о., не будучи научным, удлинение истории становится заметным явлением в современной культуре.
Те примеры, которые были рассмотрены нами выше, указывают на то, что идея удлинения национальной истории появляется в определенные эпохи: во-первых, на этапе становления нации, и, во-вторых, в эпохи переходные, когда происходит смена идеологии, что провоцирует дальнейший пересмотр прошлого страны. Поэтому удлиненная славянская псевдоистория не могла бы появиться в эпоху стабильности: ее возникновению способствовали те исторические трансформации, которые в последние годы пришлось пережить России. В результате разрушения Страны Советов и той культурной идентичности, которая была ею порождена, все бывшие республики, в т.ч. и наша, оказались перед необходимостью формирования новой государственной идеологии. В наше время это – убежденность в особенности России и уникальности ее исторического пути. А в псевдонауке эта идеология проявляется в стремлении вписать наших предков-славян в древнейшую историю человечества.

Литература.

1. Жирмунский, В. Германский героический эпос в трудах Андреаса Хойслера / В. Жирмунский // Хойслер А. Германский героический эпос и сказание о Нибелунгах. – М.: Изд-во иностранной литературы, 1960.
2. Калмыкова, Е.В. Мифы о Бруте и древнейшем заселении Британии в английской исторической мысли XV-XVI вв. / Е.В. Калмыкова // Миф в культуре Возрождения / отв. ред. Л.М. Брагина. – М.: Наука, 2006.
3. Капнист, В.В. Собрание сочинений в 2 тт. Т. 2. Переводы. Статьи. Письма / В.В. Капнист. – М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1960.
4. Липатов, А.В. Формирование польского романа и европейская литература. Средневековье, Возрождение, Барокко / А.В. Липатов ; отв. ред. А.И. Рогов. – М.: Наука, 1977.
5. Лихачев, Д.С. Национальное самосознание Древней Руси. Очерки из области русской литературы XI-XVII вв. / Д.С. Лихачев – М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1945.
6. Разумовская, Л.В. Старопольская литература. Средневековье / Л. В. Разумовская // История польской литературы / под ред. В.В. Витт, И.С. Миллера, Б.Ф. Стахеева, В.А. Хорева. В 2 тт. Т 1. – М.: Наука, 1968.
7. Фрадкин, И.М. Официальная литература Третьей империи / И.М. Фрадкин // История немецкой литературы / под общ. ред. Н.И. Балашова, В.М. Жирмунского, Б.И. Пуришева, Р.М. Самарина, С.В. Тураева, И.М. Фрадкина. В 5 тт. Т. 5. 1918-1945. – М.: Наука, 1976.
8. Эльфонд, И.Я. Раннесредневековые основы политической мифологии во французской культуре XVI в. / И.Я. Эльфонд // Миф в культуре Возрождения ; отв. ред. Л.М. Брагина. – М.: Наука, 2006.

Ройфе А. О некоторых аспектах воздействия идеологии на формирование исторического мифа// Бренное и вечное: социально-мифологические и политософские измерения идеологии в «массовых обществах»: Материалы Всерос. науч. конф. 9-10 октября 2007 г. / редкол. А. П. Донченко, Г. Э. Бурбулис, А. Г. Некита, С. А. Маленко ; предисл. Г.Э. Бурбулис ; НовГУ им. Ярослава Мудрого. – Великий Новгород, 2007. С.270-274.

Hosted by uCoz